25 октября, 2009

Постоянной величине посвещается…

Ты что-то мог. Мог многое. Четко, грамотно, не придраться. Юное дарование. Почти мастер. Почти подарок судьбы. Об этом все трубили. Остальные шептались. Красивый. Высокий. Вычурно-тонкий. Уверенный. Чуть с усмешкой. Казалось, ты знал на ход вперед. Казалось на твоем плече сидит ангел и управляет твоей судьбой. О, как обольстительно ты был хорош!.. Так хорош, что я даже не смела мечтать о тебе. Для меня ты был как Геркулес для древних греков: я слышала о тебе красивые истории, видела многочисленные твои изображения и относила тебя скорее к небожителям. Задумчивый с легкой поволокой взгляд карих глаз и дар чем-то изнутри завораживать окружающих-все это лишь подчеркивало твою извечность, недоступность, бесконечность и необычайную сложность. О том, что ты не фарфоровая статуэтка или священный африканский татем, я узнала неожиданно: небеса разверзлись, Геркулес сошел с Олимпа. Дрожащей, богобоязненной рукой дотронулась я до мифического героя и в полной мере осознала, что герой был из плоти и крови. И только карие с претензией на томность глаза смотрели как-то уж очень по-божественному. По- божественному все и происходило. Темные кладовые моей памяти до сих пор прилежно хранят обрывки нечетких воспоминаний: поцелуи, объятия, улочки, прогулки, романтические ужины при свечах. Воспоминания о сексе, правда, в темных кладовых моей памяти почти отсутствуют. То ли потому что он был так божественен, что его не запомнить, то ли наоборот. Эйфория не знает границ, не знает и времени. А время было предрешено. Ты испарился из моей жизни так же неожиданно, как и появился. Ты ушел. Но не вверх, как полагается богам, а вниз. Тогда я этого еще не понимала. Тогда я была слишком занята: я истязала свое тело то отказами от всего мирского, то стремлением заполучить все грехи мира; я мучила свой разум в попытках понять, в чем я была не права. Воспевая твою бесчувственность и холодность, проклиная твою нежность и робость, поклоняясь тебе, покрывая твое имя матом, чужими телами стирая отпечатки твоего тела с кожи, я коротала дни. Дни коротали недели, недели- месяцы, месяцы- годы. Я знала твою жизнь. До меня доходили порой ее отголоски, хотя это было и ни к чему. Мне казалось, я все знала наперед, мне казалось, я слышала тебя. В науке этот прецедент именуется не иначе как шизофрения. Четкое осознание того, что ты уже не небожитель, пришло, когда боль твоя долетела до меня. Я никогда не забуду соленые тонкие ручьи, катившиеся тогда по моим щекам- впервые я плакала за тебя, а не о тебе. Мне было жаль. Ее, тебя, вас. Жаль. И только. Без сарказма, без истерик, без крика до крови. Просто жаль. Моя боль утихла. Я выменяла несчастье без тебя на счастье с другим. Твоя боль утихнет. Ты снимешь новоявленную икону с полки и отпустишь Ее. И когда-нибудь сможешь соответствовать себе, своему имени. Обернись же!.. Ты мог многое. Четко, грамотно, не придраться. Юное дарование. Почти мастер. Почти подарок судьбы.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *