1 августа, 2009

А я …тебя не люблю!

(быль)
70-десятые годы. Старинное село. Районный центр. Величественная природа здесь сродни и человеку — прекрасному и гордому. По его тенистым улочкам пробегала как-то девчушка — сиротка Танька. Родители ее умерли, и в свою семью ее взяли соседи, здесь испокон веков не принято отдавать осиротевших детей в приют. Так и росла былинка — «на злобу неответная, на доброту приветная», как в песне поется.

Еще будучи босоногой Танюшка приметила соседского парнишку Степана, что постарше был ее годами. Ревниво следила за ним, когда по вечерам ласково задерживал он у плетня очередную местную красотку. А когда юная грудь Танькина начала наливаться, наоборот, стала прятаться от его взора, окольными путями обходила их двор, чтоб не заприметил в ее облике что-то новое нескромный сосед. А уж как в солдаты на срочную службу селом провожали, сколько тайных слез танюшкиных было пролито в подушку…
Все два года написать служивому Таня так и не решилась, лишь в мечтах летела к нему на крыльях любви и разлуки на заставу. Да с его матерью, как и все сельчане, передавала соседу привет и пожелания «быть отличником боевой и политической подготовки».

В ту весну расцвела Танюшка несказанно, словно яблоня в белой кипени лепестков — стройная, русокосая, с карими глазами-вишенками. Редко какой парень, проходя мимо, не оглядывался на нее, цокая одобрительно языком!
Вот и окончена школа, впереди — взрослая долгая счастливая жизнь! В тот вечер наряжали сельский клуб к выпускному балу. Организаторы праздника предложили по сценарию Танюше роль Весны. В разгар репетиции отворилась дверь – и, как в сказке, на пороге появился принц ее души — Степан, в парадном кителе, да с армейской выправкой.

— Привет всем, кто меня помнит! — раздалось его громогласное приветствие. Повел глазами по залу и вдруг остановил свой взгляд на Татьяне. Неподдельно удивился. — А Танюшка-то, и правду говорят, ну прямо красавица стала!
Кто-то из парней внезапно подначил:
— А спроси ее, она все также любит тебя, как до армии любила?
Что уж тут говорить, на селе-то секретов ни от кого нет. Да и Степан, откровенно разглядывая соседку, конечно, догадывался об ее давних чувствах к нему. Обрадовавшись возможной перспективе повеселиться и пошутить, подошел развязной походкой к Тане. Та обмерла, колени предательски задрожали и чуть не подкосились. Устояла. Смотрит, не боясь, прямо ему в глаза. Степан взял рукой ее за подбородок, поднял близко-близко лицо девушки к себе. Вкрадчиво спросил, глядя ей в темные затуманившиеся карие «вишенки»:
— Танюш, я-то знаю, что я тебе нравился до армии. А сейчас? Не забыла меня? Любишь по-прежнему?

В зале повисла напряженная душная тишина, все ждали — признается ли девушка первой в своем чувстве парню принародно. Во всеуслышание…
Сердечко Танино, казалось, сейчас выпрыгнет из располневшей и красивой груди. И она не задумываясь, выпалила:
-Да. Люблю, Степа, очень! Всегда. Давно…
Пауза в зале. Степан опускает руку, поворачивается «к зрителям» лицом, а к Тане спиной и весело гаркает на весь зал, чтобы все слышали:
— А Я ВОТ КАК-ТО НЕТ!
Кто-то, было, захохотал, но одернутый кем-то другим, резко замолчал. Пылая от стыда, как пожар, под сочувствующие и насмешливые взгляды девушка-Весна бросилась прочь…

С мачехой делиться своим позором она не стала. Не принято в их семье такое. Стыд пережила одна. Первое желание было — бежать из села куда подальше. Но, поразмыслив, решила не давать повода для пересудов и, переступив гордость, к вечеру появилась в клубе в костюме Весны! Будто возрожденная вновь из пены морской Богиня любви ослепила она окружающих — сиреневая дымка кружев ее наряда трепетала, словно на ветру, во время ее танца. Венок из полевых цветов короной увенчал пшеничные волосы красавицы. А главное, что привлекало окружающих в ней в тот вечер — неистощимый источник шуток, песен, забав, бил фонтаном! Да, удар любимого был жесток. Но она строго приказала себе забыть о нем хотя бы в этот вечер и с достоинством выполнить свою лучистую «весеннюю» роль на этом выпускном бале. Она хотела, чтобы одноклассники и каждый, кто слышал тогда «ответ Степана» на ее признание запомнили ее не заплаканной и убитой горем, а другой. Такой, как сейчас. Красивой Девушкой-Весной со счастливой солнечной улыбкой на лице.

Под утро из клуба все выкатились гурьбой. Парни наперебой предлагали проводить именно Весну. Танюша была ко всем одинаково приветливо ровна, никого не выделяя. Лишь Степан, нервно покуривая, долго топтался на крыльце клуба. Но, осознав, что компания удаляется все дальше, в два прыжка догнал их и, запыхавшись, волнуясь, взял Таню за локоть и забормотал тоже что-то насчет провожания… «Все же идут, и тебя с собой возьмем», — простенько откликнулась юная Весна, ничем не выдав своей обиды.

А на следующий день Таня, упросив своих приемных родителей, чтобы не сдерживали ее, рано утром уехала в город. Она решила поступить в педагогический институт, чтобы стать в будущем учительницей в школе. Степан был поражен скоропалительным отъездом Татьяны, а ведь он так и не смог уснуть тогда, после веселого выпускного вечера и проворочался на своей кровати, коря себя за дурацкую шутку. Ведь и ее, Танюшкины черные глаза давно запали ему в душу и снились в коротких солдатских снах… Степан кинулся следом за Татьяной. Даже поступил в тот же институт, что выбрала она, хотя педагогика никогда не была его мечтой. Он был словно околдован ею. Тенью следовал повсюду за ней — на полевой практике собирал за нее мешки картошки, носил за ней ее дипломат с конспектами, провожал до общежития, следуя на почтительном расстоянии, если «пары» заканчивались поздно. Но ставшая в одночасье равнодушной к нему Татьяна словно не замечала его. Будто разгневанная Афродита, мстила она за свою поруганную любовь. Нет, не зря старинный русский романс предупреждает жестокие сердца:
Но кто огонь любви священный
Смог погасить, смог погасить,
Тому и жизни незабвенной не возродить…

***
Эта женщина пришла как-то в гости к моей маме, ее сокурснице. Они не виделись до этого много-много лет. «Сколько лет, сколько зим!» — восклицали обе, всплескивая руками.
Татьяна Павловна стояла перед нами во всем великолепии зрелой красоты! От прежней задорной Весняночки остались лишь карие вишни глаз, но они больше не лучились счастьем и неподдельным ожиданием чуда. Мы спросили гостью, как она живет, как жизнь? Татьяна Павловна улыбнулась и тихим голосом поведала:
— Да, все хорошо…. Растут детки. Два сына и дочка уже взрослая, как твоя (показала на меня). Муж во мне души не чает. Я …тоже очень его уважаю.
Моя мама не выдержала:
— А как же Степан? Он же всегда был рядом с тобой?
Татьяна помолчала, потом сказала:
— А он и сейчас рядом. Степан …он друг нашей семьи. У него не сложилась жизнь. Был женат, но развелся уже через год. Сейчас один живет уже много лет. Все свободное время занимается с моими сорванцами. Да они и сегодня на поляне запускают втроем воздушного змея…
Когда Татьяна Павловна прощалась с нами, уже уходя, она как-то грустно произнесла: «Девчонки, а ведь счастье было так возможно, так близко…»

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *