В гостях у начальницы Ивановой

Говорили, что она еврейка, но фамилия у нее была Иванова. Мы едва познакомились, как она навалилась, окружила - я даже имя свое назвать не успел. Раз – и уже оказался в центре этой несколько душноватой, но приятной, как пуховое одеяло, суеты.

Я пришел к подруге на работу, мы собирались пойти пива попить. «Ай-яй-яй!» – покачала головой пожилая женщина, когда мы столкнулись с ней возле лифта. «Ну-у, Аннвиктна», - заныла моя приятельница, и та ей простила. Потом приятельница рассказывала, что Иванова осекла какую-то свою служку, которая меня тоже видела и которой я ей очень не понравился.

- Еще немного, и она бы порвала ее на клочки, - веселилась приятельница. - Влюбилась на старости лет!

- Дура, - говорил я, отчего-то краснея.

Как-то Иванова цветисто хвалила мой горчичный свитер, ее не смущали даже вытянутые локти.

- Благородный, как у профессора,- говорила она так безапелляционно, что даже у меня возникли сомнения: а может, и не уродский этот свитер, приобретенный у китайцев за алтын. Может, права Иванова? Ей ведь много лет, уже за шестьдесят или того больше.

Иванова приходилась моей подруге начальницей. Та работала на телевидении, рассказывала про культуру, а начальница пилила ее за излишнюю бойкость. Иванова сожалела о временах, когда на подготовку одного репортажа уходило два дня, а то и три.

- Я рада, что мне скоро уходить, - говорила она, а мне в ее словах упорно мерещился страх. Седая, толстая, наверняка, одинокая, а тут еще и пенсия вот-вот грянет. Чем она будет заниматься?

Она умела занимать пространство, делать его нужным, взбивать из него пользу большую и маленькую. Как уж ни кривилась на нее моя приятельница, но и она не могла отрицать, что Иванова – профессионал, знает, что делает. Иванова умна, опытна и компетентна. Старомодна, конечно, но ведь про культуру и не обязательно рассказывать скороговоркой.

- Не на пожаре, - говорила моя подруга, выучиваясь полноводной величественности, с которой на областном телеканале было принято сообщать о выставках, премьерах и гастролях.

Когда я бывал у приятельницы, то заглядывал в кабинет к Ивановой - пустынный, холодный, с окнами в полстены без штор и без цветов на подоконнике. Иванова мне радовалась, спрашивала о жизни, работе и житейских планах. Иванова давала мне тепло в обмен на разговоры о пустяках.

- Уеду скоро, - сказал я однажды неожиданно для себя самого. О том, что хочу уехать, я еще никому не говорил, а тут само сорвалось с языка.

Я не помню ее реакции. Увлекся. Из меня посыпались слова: извинительные, какие я еще готовился сказать собственной матери, желая объяснить неизбежность и необходимость моего бегства отсюда, из небольшого душного города, где еще немного - и начнется у меня душевная гангрена, какую замечал я у тех, кто вырос из своего города, но его не покинул и, немного выпив, начинал рассказывать, как в жизни «могло бы быть, если б…»

И тогда Иванова позвала меня в гости. К себе домой. Пообедать.

- И кентессу свою не забудь, - сказала она, дав адрес и назначив время. В субботу. Я почему-то точно запомнил день недели.

Мы с подругой пришли. Она волновалась больше меня: она никогда не была у начальницы в гостях и квохтала курицей, когда мы шли от трамвая к пятиэтажному панельному дому.

- Ничего, что мы прямо так идем? – спрашивала она, а я все не понимал, что в нас «так».

Это был странный обед. Мы явились, сняли обувь в небольшой узкой прихожей. Полы в квартире были щербатыми, и подруга, сделав шаг, занозила ногу и порвала колготки.

- Ничего. Другие купишь, - и у себя дома Иванова разговаривала с ней как с подчиненной.

Мы уселись на когда-то бежевый, а сейчас вытертый до серости диван. Телевизор стоял напротив, на столике с раскоряченными ножками. Мы сидели за другим столиком – низким и тоже раскоряченным. Он колыхался, если его задеть, и я побаивался, что вся эта груда, которая на нем громоздилась, вот-вот рухнет на пол со звоном и грохотом. Столик был невелик и густо заставлен тарелками. Помню, там была рыба в тесте, салат со свеклой, яблочный салат, редька в белом соусе и заливное с яйцом в застывшем мутном бульоне.

- Ешьте, - сказала она, усевшись напротив в кресло, тоже низкое и раскоряченное.

Иванова вспотела, нос и лоб у нее лоснились, а волосы лежали в беспорядке. Чтобы пообедать с нами этим субботним днем, она – было видно - много работала, и ходила в магазин, и встала, скорее всего, рано. Блюда были вкусными, одно лучше другого. Иванова готовила на совесть, может, даже не один день. Тщательно - так же, как готовила свои репортажи про культуру.

Я старался, как мог, и к жаркому был набит под завязку, но под взглядом Ивановой ел еще и еще, удивляясь, что в меня (в тщедушные мои килограммы) может войти так много всего и разом. Я чувствовал себя как в санатории, где над тобой стоит медсестра и считает твои калории.

Cтали пить чай. Были пышные дорогие пирожные, но сил их есть у меня не осталось. Я признался, что мне жарко, и Иванова открыла форточку. По ногам побежал сквозняк, а мы снова заговорили о духоте маленького города, о том, что нужен свежий воздух, а его не хватает, если работа не очень любимая и ее вечно много. - У меня сын уехал, - сказала она без явного повода.

- У вас есть сын? – фальшиво удивилась моя подруга.

- Есть, - ответила она и вынула из стеклянного шкафа фотографию. У чернявого мужчины на снимке было треугольное лицо, и он был похож на муху.

Уехал в Москву. Там женился на «какой-то женщине». «Какая-то женщина» работает в библиотеке, а он - где придется.

- Издает философский журнал, - Иванова говорила со страданием в голосе, она будто перестала видеть, глаза заросли пеленой.

Когда мы собрались уходить, Иванова сказала: «Ну вот, будто сына покормила». Сказала, как освободилась.

Источник: wday.ru

Обсудить В гостях у начальницы Ивановой на Форуме >>>

Статьи по теме:

"О, спорт, ты жизнь"«…рассчитайся по порядку, Снова солнцу, Снова солнцу улыбнись. Рассчитайся по порядку, На зарядку, На зарядку становись.» Когда я делала зарядку последний раз? Очень сильно надо...
За что?В поисках развлечения ползала в интернете и случайно наткнулась на один сайт. Пока просматривала статью и фотографии, слезы рекой текли по...
Можно ли пить воду из-под крана? Вода – источник жизни. Если, конечно, она чистая. А какая...
Почему мы любим обниматься? ...
Почему люди любят обниматься? Глубокие исследования демонстрируют это поразительное открытие. Общества, где люди мало обнимают друг друга, становятся более агрессивными. Исследование, проведенное нейропсихологом Джеймсом...